secret_firmi (secret_firmi) wrote,
secret_firmi
secret_firmi

Анатолий Корнеев (Simple): «Всё, что дешевле 400 рублей, — не вино»



В прошлом году впервые с начала кризиса в России выросли продажи зарубежных вин. Сильный рубль позволил потребителям вернуться к старым привычкам. О других факторах роста и перспективах российских виноделов «Секрет» поговорил c Анатолием Корнеевым, сооснователем и вице-президентом одного из крупнейших импортёров и дистрибьюторов — компании Simple.

Этот и другие тексты чтение также на сайте «Секрета фирмы».


«80% компаний испытали бы дискомфорт»

— Давайте начнём с новостей. Министерство финансов передумало доначислять акциз за прошлый год поставщикам зарубежного вина с защищённым географическим указанием и защищённым наименованием места происхождения. Если бы чиновники всё же заставили вас заплатить, стало бы это серьёзным ударом? Думаю, вы посчитали, в какую сумму вам бы это обошлось...

— Конечно. Кроме того, это сделали журналисты: около 100 млн рублей. Для нас это не стало бы серьёзной проблемой, но 80% компаний, наверно, испытали бы дискомфорт. У всех разные модели бизнеса, и для кого-то это могло бы стать более серьёзной проблемой, чем для Simple. Но мы вели диалог с государством и рады, что правительство нас услышало и приняло взвешенное решение.

— Чиновники говорили, что таким образом они хотели поддержать российских производителей.

— По большому счёту непонятно, кому бы это помогло. В лучшие годы Россия потребляла 1,2 млрд л вина в год, доля бутилированного импортного вина составляла 35%. В кризис общий объём потребления сжался до 1 млрд л, импортёры свалились до 25%.

При этом в 750 млн л вина, которое называется российским, ровно половина — фактически тот же импорт. Только он не бутилированный. Большинству производителей не хватает своего сырья, и они разливают импортное, которое неизвестно каким образом пересекает границу.

— Кто ещё, кроме вас, перенёс бы этот удар без существенных потерь?

— Думаю, что все импортёры перенесли бы без потерь. Единственные, кому было бы действительно тяжело, — технические импортёры, работающие на низкой марже. Мы понимали, что они могли бы и не выдержать этот удар — нет у них такого запаса прочности.

«Те, кто не перестроится, станут аутсайдерами»

— Другая важная для вашего рынка новость — предложение Минфина начать легализацию интернет-торговли алкоголем с вина.

— Наша позиция — конечно же, за. Это позволит создать ещё один цивилизованный канал продаж легальной и качественной продукции. В первую очередь выиграют наши виноделы. Давайте начнём с российского вина.

Мы серьёзно к этому готовимся, но работаем в рамках законодательства и не можем действовать так же активно, как некоторые интернет-ресурсы. Что греха таить — в интернете уже есть огромное количество магазинов.

Что было раньше? Все пили шабли, кьянти классико, супертоскану, пино гриджио — и вдруг почти 100% россиян теряют доходы

— Которые работают нелегально…

— Они вне закона, конечно. В любом случае мы верим, что через пять лет онлайн-торговля расцветёт и станет ключевым каналом продаж.

Мировому рынку вина в его нынешней конфигурации осталось совсем немного. Миллениалы покупают не так, как люди моего поколения. Завтрашний день ритейла — это eBay, это Amazon. И торговля вином не станет исключением. Те, кто не сможет перестроиться, станут аутсайдерами.

— Что именно вы делаете, расскажете?

— Наш бизнес — это прежде всего сервис. У нас есть сайт — интернет-витрина, где мы принимаем заказы, которые доставляем в винотеки или пункты выдачи. Будучи законопослушной компанией, мы не можем вести онлайн-торговлю.

— Как вы считаете, как после легализации интернет-торговли алкоголем вырастут продажи у вас и у других компаний?

— Сейчас трудно сказать. Рынок изменится так же сильно, как рынок такси изменился в результате появления Uber или Gett. Важно понимать, что начало интернет-продаж, несомненно, будет означать легализацию коммуникации с конечным потребителем, направленную в том числе на повышение культуры потребления алкогольных напитков. Мы ожидаем, что продажи вырастут в разы, как только это произойдёт.

— Как, по-вашему, следует регулировать эту область?

— Ключевой момент — наличие производственной или оптовой лицензии. Кроме того, продавцы должны будут работать в специальной доменной зоне. Если ты не являешься легальным участником рынка, тогда извини — досудебная блокировка.

Злоупотребление алкоголем — это реальная проблема для России. Если допустить в интернете бесконтрольную торговлю, и контрафакт будет продаваться, и нелегальное производство будет процветать. Мы миллионы человек теряем вследствие алкоголизации населения...

— Сейчас много контрафакта?

— Достаточно. Буквально неделю назад прошла интересная информация. Группа россиян продавала за рубежом поддельные бутылки Romanée-Conti — производителю нанесли ущерб в размере 2 млн евро. Мне самому неделю назад приходило предложение купить Romanée-Conti очень дёшево — за 9000 евро.

— А сколько должна стоить такая бутылка?

— 10 000, 11 000 или 12 000 евро.

— В интернете алкоголь будет стоить дешевле?

— Вообще, интернет всегда дешевле, чем ритейл. Импортёры начнут конкурировать в Сети, и цены снизятся. Главное — проследить за тем, чтобы в результате не пострадали другие каналы продаж, тот же ритейл и HoReCa. Ведь есть набор этикеток, которые представлены везде. В конце концов, конечно же, интернет отрегулирует нас, а не мы — интернет.

— Какая у вас сейчас минимальная цена?

— 400 рублей. Дешевле не может быть вина, это нижняя граница качества.

«Мой продукт аполитичен в принципе»

— Давайте поговорим об импортозамещении.

— Смотрите, доля российского вина сейчас — 75%, и вырасти она не может. Проблема в том, что у нас всего 88 000 га виноградников. С огромной прореженностью. Поднимаетесь на вертолёте и видите дырки: здесь — болезни, здесь — паразиты, здесь — грибок.

— Почему?

— Потому что Крым, к сожалению, не развивали так, как у нас развивали Кубань, вотчину нынешнего министра сельского хозяйства Александра Ткачёва. В итоге мы сейчас можем в среднем производить максимум 3500 л вина с 1 га. Умножьте на 88 000, чтобы понять, сколько у нас вина с российскими этикетками нашего собственного (получится менее 50%. — Прим. «Секрета»), а сколько — чужого, ввезённого то ли из ЮАР, то ли из Бразилии, то ли из Чили, то ли из Аргентины.

Чтобы было импортозамещение, нужно не у импортёров отрезать (мы и так дна достигли), а работать над тем, чтобы вино, которое называется российским, делали из российского винограда. Государство начинает это понимать.

— Сколько нужно времени, чтобы навести порядок?

— Чтобы виноградники, которые сейчас дотируются государством, вошли в производственный цикл, нужны десятки лет. В целом, чтобы освоить эти территории, нужно лет 30–50, и без господдержки это сделать невозможно.

Фактически всё нужно начинать заново. Вообще, виноградник — это обычно от трёх до семи лет. Посадил — и через три года что-то начинаешь делать, через семь выходишь на полную мощность. Думаю, через десять лет мы рынок просто не узнаем.

— Вы, наверно, видели фильм ФБК «Он вам не Димон», в котором в числе прочего рассказывается, что Дмитрию Медведеву якобы принадлежат виноградники в Краснодарском крае и в Тоскане. Что вы об этом знаете?

— Ой, я давно не играю в политику. Я вам сейчас очень серьёзную вещь скажу: мой продукт аполитичен в принципе. В этом бизнесе совершенно другие законы. Если бомбы не рвутся у тебя на винограднике, всё остальное не имеет значения.

Мировому рынку вина в его нынешней конфигурации осталось совсем немного. Миллениалы покупают не так, как люди моего поколения

Я участвовал в серьёзных дегустациях, которые можно сравнить с прочтением важного произведения Томаса Манна. Ты можешь не прочесть, например, «Доктора Фаустуса», и ты будешь нормальным человеком. Но если прочитал — станешь другим. Так вот, у меня было несколько серьёзных дегустаций, и они привели меня к следующему выводу: сельское хозяйство вне политики.

Конечно, государство должно помогать, но виноградарь так устроен, что у него нет ничего в жизни, кроме риска один раз в год, когда он собирает урожай, совершить ошибку, которая может полностью уничтожить его жизнь. Если вы возьмёте вина 1914-го, 1939-го, 1941-го или 1945-го, увидите, что катаклизмы на них никак не отразились.

— Когда вам запрещают продавать сыр или вино, которые производят в определённых странах, — это разве не политика?

— В нашей отрасли нет санкций. Заместить импортное вино нечем. Я всю жизнь государства боюсь, но в том, что сейчас складывается, вижу позитив. Что далеко ходить? У Минфина все последние поправки — позитивные. Недавно я получил на ознакомление проект закона о вине и виноградарстве в очередной — уже, наверно, 150-й по счёту — редакции. И там много изменений, которые говорят о том, что всё-таки государство идёт в правильном направлении.

И новый закон о рекламе — тоже хороший. Будет возможность по телевидению для большой целевой аудитории сказать правильные слова о том, что вино — это культура, рассказать, как его пить, объяснить, почему злоупотребление пивом представляет большую опасность.

Окончание интервью читайте на сайте «Секрета фирмы».


Tags: алкоголь, вино, интервью
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 127 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →